FAQ

Организации, в которые можно обратиться


39 НКО, сгруппированных по 13 направлениям благотворительной деятельности — по три фонда на каждое. Всего в списке 120 организаций.

Какая ты феминистка?
Левая и интерсекциональная. Я выступаю против любой дискриминации, иерархий и эксплуатации, включая капитализм и колониализм. В своем активизме я приоритезирую интерсекциональный подход, горизонтальное взаимодействие и кооперацию.

Интерсекциональность — это термин, который ввела профессорка и исследовательница Кимберли Креншоу в 1989 году. Идея в том, что различные системы дискриминации, например расизм, сексизм, гомофобия, трансфобия, эйблизм, не действуют независимо — они пересекаются, усиливают друг друга, и это важно учитывать при разработке стратегий борьбы и помощи меньшинствам.

Я считаю, что любой активизм должен отвечать принципу «ничего для нас без нас». Это значит, что нельзя за других решать, что для них лучше, и в дискуссиях о дискриминации должны участвовать те, против кого эта дискриминация направлена. Если мы организуем обсуждение про запрет абортов, микрофон должен быть у всех, кто способен родить ребенка, то есть у женщин, небинарных людей и трансгендерных мужчин. Если обсуждаем секс-работу, то нужно помогать самим секс-работницам солидаризироваться и бороться за свои права, и нужно спрашивать у них самих, какая помощь им нужна и с какими трудностями они сталкиваются, чтобы наша помощь не оказалась чём-то, что наоборот делает более опасной их жизнь. Если мы хотим помочь персонам с аутизмом бороться с дискриминацией, надо спрашивать, какая помощь им требуется, а не определять за них, что для них будет лучше.

Я твёрдо убеждена, что феминизм должен быть горизонтальным движением. Никто не вправе отнимать ни у кого право быть или не быть феминисткой, мы можем иметь стратегические и другие разногласия, но вклад каждой активистки важен, мы все можем заниматься активизмом благодаря вкладу друг друга, и за гейткипингом следует только гейткипинг. Если действия какой-то феминистки мне не близки, я выбираю не следить за её деятельностью, и только если эти действия дискриминационные, выступаю с критикой. Вот хорошая статья о бережной критике — я очень стараюсь вести себя в соответствии с изложенным в ней подходом.

Конкретно мой активизм направлен прежде всего на помощь и поддержку представителей социальных групп, сталкивающихся с дискриминацией. Поэтому я, как правило, не спорю с противниками феминизма и стараюсь поддерживать пространство для общения на своих площадках, максимально свободное от дискриминации и насилия.

Я положительно отношусь к профеминизму, то есть поддержке нашего движения цисгендерными мужчинами. Когда цисгендерные мужчины слушают меньшинства, помогают им быть услышанными и выступают против дискриминации — это очень круто! Когда они перетягивают одеяло на себя («мы тоже подвергаемся дискриминации, почему вы не боретесь за нас») и учат меньшинства тому, как им лучше заниматься активизмом — это очень не круто, и это не профеминизм.

Никакого «обратного сексизма», «обратного расизма» или «гетерофобии» не существует. Сексизм вредит абсолютно всем людям на планете, потому что гендерные стереотипы влияют на всех, но система дискриминации устроена таким образом, что кто-то подвергается дискриминации, а кто-то дискриминирует и/или имеет привилегии в этой системе. Конкретно в рамках сексизма дискриминации подвергаются женщины (и все, кого общество идентифицирует, как женщин) а привилегиями обладают цисгендерные мужчины. Подробнее узнать о том, как это всё работает, можно в этом видео:
Что ты думаешь про радикальный феминизм?
Я думаю, что радикальный феминизм супер, и что это невероятно важный этап развития феминистской теории. Слово «радикальный» значит лишь то, что его цель — не в поддержке существующей системы (это либеральный подход) а в уничтожении системы. Эта система называется «патриархат». Радикальные феминистки предложили очень сильную критику либерального феминизма и позволили феминистской теории шагнуть далеко вперед.

Кто-то считает, что радикальный феминизм — это какой-то иной и отдельный от интерсекционального, но это не так. Интерсекциональность и радикальный феминизм никак друг другу не противоречат. Я представляюсь как интерсекциональная феминистка, потому что мне очень важен интерсекциональный подход, которому мы обязаны благодаря таким исследовательницам, как Кимберле Креншоу, Мари Матсуда и Патрисия Хилл Коллинз. Очень важно учитывать тот факт, что женщины, трансгендерные и небинарные люди разные, что белые и азиатские женщины разные, что гетеросексуалки и негетеросексуалки разные, и у них могут быть совершенно разные структурные позиции. Это определяет то, какие у них есть возможности и ограничения, и какая именно им требуется помощь. Когда я представляюсь интерсекциональной феминисткой, я как бы напоминаю этим людям, что мы тут все вместе, что мы все включены в феминизм, нам всем есть тут место.

Отдельный вопрос — то, что в современных феминистских сообществах, которые преимущественно идентифицируют себя как радикальные, процветает трансфобия, или, как они это называют, «транс-эксклюзивный радикальный феминизм». К TERF или ТЭРФ (транс-эксклюзивным радикальным феминисткам) я отношусь крайне негативно. Радикальный феминизм совершенно не должен быть трансфобным. Трансфобии не место нигде, тем более внутри феминизма.

Вот мой материал об этом.
Ты мужененавистница?
Нет! Вы мужчина и не ведете себя, как мудак, осознаете, что мы все сексисты и выступаете против этой фигни? Я вас не ненавижу :)

Однако я ненавижу сексизм и токсичную маскулинность, систему, которая формирует эти взгляды, а также мужчин, в поведении которых это проявляется. Если вам кажется, что ненавидеть насильников, тех, кто унижает и не воспринимает женщин за людей, гомофобов, трансфобов, расистов — это не ок, то это очень странно, и скорее всего вам не стоит следить за моей деятельностью. А еще моя ненависть — это просто эмоция. Она никак не закреплена институционально, в отличие от мизогинии, и никак мужчинам не вредит.
Гендергепы и феминитивы?
И то и другое — это клёво.
Ты веганка?
Нет, но я поддерживаю веганство и борьбу с эксплуатацией животных.
Почему тебя и других феминисток ненавидят?
Вообще всё это началось, когда я сделала видео о том, что красть чужие иллюстрации и стирать с них подписи авторов — это плохо, а потом ещё и сказала, что являюсь феминисткой. Так что в целом из-за этого. Сейчас есть некий стабильный хейт со стороны людей, которым не нравится вообще всё, что я делаю и кем являюсь. Почему они меня ненавидят, я не знаю! Думаю, что я говорю неудобные для них вещи.

Феминисток в целом ненавидят, потому что что мы хотим изменить положение дел в обществе и избавиться от сексизма и других систем дискриминации, чтобы все были равны и всем было хорошо жить. Многим людям нравится всё как есть и нравится сексизм, а ненависть и агрессия по отношению к женщинам в принципе нормализована — поэтому многие ненавидят феминисток. Ещё многим людям неприятно осознавать, что очень много сил вложено в то, чтобы жить как живётся, а живётся, оказывается, не очень хорошо. И, наконец, людям не нравится всё как есть, но они думают, что в этом виноваты феминистки. На самом деле в этом виноват сексизм, и феминистки хотят от него избавиться. Также меня ненавидят за поддержку трансгендерных людей, за использование английских слов в речи, за поддержку секс-работни_ц, мигранто_к, мусульман_ок, you get the drill.
Ты за легализацию проституции?!
Нет, я против легализации проституции. Я за декриминализацию.

Есть 4 основных государственных подхода к проституции — криминализация, частичная криминализация (т.н. шведская модель), легализация и декриминализация. Вот краткий и ёмкий материал, сравнивающих все четыре модели — тыц. И вот краткий пересказ книги Молли Смит и Джуно Мак "Бунтующие проститутки", в котором подробнейше описывается вред и опасность шведской модели.

Это именно законодательные подходы. Есть также общественные институты и структуры, которые непрямую не адресуют секс-индустрию, но оказывают на неё большое влияние — например, полиция, детские дома, медицина, неработающий институт по обеспечению сирот, достигших 18-летия, жильем.

Статус кво по всему миру такой, что секс-работницы подвергаются дискриминации, что влияет на получение ими медицинской помощи, осложняет защиту своих прав в случае столкновения с насилием, делает очень трудным смену деятельности и конечно же отражено в культуре — такие повседневные фразы как «чё ты накрасилась, как проститутка» скорее всего были услышаны каждой женщиной хоть раз в жизни. С коммодификацией сексуализированных действий сопряжены такие проблемы, как секс-траффикинг и эксплуатация мигрантов. При этом секс-работницы не могут обращаться в полицию или суды за защитой своих прав, потому что их деятельность в большинстве стран частично или полностью криминализирована. Когда секс-работниц-мигранток, сбежавших из своей страны из-за войны, задерживает полиция, они их не «спасают» — их отправляет обратно домой.

Чтобы изменить статус-кво, запретительных или разрешительных действий государства недостаточно: нужен комплексный и интерсекциональный подход, в том числе к дискуссиям на эту тему. Нужно менять полицию, политику миграции, сексуальное образование, доступ к образованию в принципе. Нужно помогать не просто «спасением» и указанием, как жить, не должно быть патерналистских разговоров типа «мы знаем, как вам лучше». Мало законодательно запретить деятельность, описав её как «изнасилование за деньги» — более того, это ухудшит их жизнь и сделает её опаснее и намного рискованнее. Любая криминализация проституции сильнее всего бьет по самим секс-работни_цам.

Пока мы решаем, будет ли проституция существовать в феминистском будущем, секс-работницы уже существуют, и их проблемы тоже существуют, и конкретные запросы о помощи существуют. Помощь и активизм должны отвечать принципу «ничего для нас без нас» и отталкиваться от этих запросов. Есть активистки секс-работницы, как SWARM, и я поддерживаю такие объединения и параллельно читаю современные исследования на эту тему. На основе многолетнего изучения этого вопроса как в академической среде, так и в активистской от лица секс-работниц, у меня есть позиция:

Я выступаю за декриминализацию проституции, за защиту прав секс-работниц, за уменьшение стигмы вокруг их деятельности, и вообще за любые инициативы, которые приоритезируют права трансгендерных, цисгендерных женщин и небинарных персон внутри секс-индустрии и исходят от них самих или с их непосредственным участием.

Отвлеченные споры людей, которым чужд этот опыт, а-ля «давайте поспорим, какая модель лучше, первая или вторая» или лепящих на всех ярлык «жертва изнасилования» не только неэффективны, но и усугубляют стигму, а также перемешивают разные проблемы, что негативно отражается на жизнях как секс-работниц, так и жертв секс-траффикинга. Нельзя защищать права людей, одновременно их ограничивая и нельзя обсуждать, как лучше распоряжаться чужими жизнями с незнакомым тебе опытом. Самое главное — нельзя запрещать то, как люди выживают в условиях капитализма и патриархата — любой запрет (криминализация) делает жизнь только хуже и опаснее.

Я поддерживаю деятельность организаций и активисток, работающих непосредственно вместе с секс-работницами, помогающих им защищать свои права, а также старающихся провести институциональные изменения, которые бы создавали контекст, в котором женщина* могла бы выбирать любую деятельность для зарабатывания денег и не быть осужденной и стигматизированной за это.
Какая у тебя техника для видео и рисования?
Photoshop + Wacom Intuos Pro, Procreate + Apple Pencil.
Камера Canon G7X, монтаж Final Cut Pro, микрофон Zoom H1.
Укулеле Lanikai LU-11 Soprano.
Почему ты сделала этот активизм, но не сделала другой?
Я делаю то, что получается. У меня клиническая депрессия, и на меня также сильно влияет происходящее в мире. Из-за этого тяжело делать всё. Помимо активизма в жизни есть другие важные вещи — моя любимая собака, творчество, близкие. Я очень стараюсь не давить на себя и не пытаться решать все проблемы на свете. Если я не высказалась на какую-то тему или не сделала про неё видео, это не говорит о неважности этой темы. Наоборот, часто на важные и тяжелые вопросы тяжелее высказываться.